Церковные нестроения на Украине – противостояние гоголевскому Вию?

Церковные нестроения на Украине – противостояние гоголевскому Вию?

- Знаете, отец Александр, я нашла своеобразную связь между мистикой Гоголя и нашей современностью в произведении «Вий». Вопрос: «Почему погиб Хома Брут?» - Маловерие! Хома усомнился в силе молитвы. Человек, верящий в Бога и Его защиту, может без страха смотреть в глаза Вию – мифическому существу, созданному воображением Гоголя из нескольких демонологических образов. В повести Гоголя церковь описывается заброшенной, покосившейся, подгнивающей…  Люди в церковь не ходили. Но это человек забыл дорогу к Богу. Господь поругаем не бывает! Меня всегда поражало, как нечисть смогла ворваться в храм?! «Вихорь поднялся по церкви, попадали на землю иконы…Двери сорвались с петель, и несметная сила чудовищ влетела в Божью церковь…».   Такое чувство, что Гоголь уже тогда смог увидеть то, что будет происходить на Украине в наше время – сегодня там у каждого православного христианина идёт борьба со своим Вием. Церковные нестроения на Украине – это своеобразное противостояние гоголевскому Вию. Как Иерусалим воспринимает происходящее на Украине?

- Иерусалим очень болеет за всё. Иерусалимская Церковь – самая древняя Церковь. И некоторые постулаты, которые высказывает Константинополь, ничего не имеют общего с реальностью. Поэтому для нас в Иерусалиме это вдвойне болезненно. Слава Богу, что позиция Иерусалимской Церкви ни в коей мере не поколебалась, и  она остаётся на прежних основаниях: Украинская Православная Церковь, которую возглавляет Митрополит Онуфрий, - это каноническая Украинская  Церковь для Иерусалима сегодня, и только они  могут приехать к нам в Иерусалим, чтобы сослужить с Патриархом или другими архиереями Иерусалимской Православной Церкви. Представители же ПЦУ во главе с Епифанием являются для нас обычными паломниками и ни в коей мере не воспринимаются иерархами ни Константинопольской, ни Украинской Церквей – никакой! Не являются для Иерусалимской Церкви представителями священства. А что касается бывшего митрополита Русской Православной Церкви Филарета, то, по сути, он остаётся раскольником, и раскол никоим образом не может быть легализован – это  против всяких канонических принципов и установлений Церкви. Сегодня, не покаявшись и не искупив свою вину перед Церковью, раскольник требует, чтобы его признали, и чтобы он служил с Иерусалимским Патриархом, или с Александрийским, или с любым другим. Позиция Иерусалима по отношению к раскольникам не меняется. Меня порадовало то, что на Страстной седмице, если не ошибаюсь, главы четырёх Греческих Церквей - Иерусалимской, Александрийской, Кипрской и Антиохийской – собрались на Кипре и имели суждение по этому вопросу: была подчёркнута позиция неприятия Филарета, как раскольника, и всех структур, связанных с ним в этом расколе. И одним из важнейших факторов всеобщего оздоровления прозвучала мысль о необходимости проведения всеправославного Собора – провести совещание по существу вопроса, а не такое, какое было ранее на Крите – теоретически-протокольное. Сегодня есть, что обсудить: люди, нарушив основополагающие канонические нормы и Церковные правила, создали серьёзную проблему. Очень важно услышать на Соборе православный голос, и надеюсь, что с Божией помощью и усилием ответственных людей в Православном мире мы выйдем на такой Собор, где откровенно и нелицеприятно будем говорить о создавшейся ситуации.

На сегодняшний день мы в Русской миссии много имеем контактов с Украинской Православной Церковью Митрополита Онуфрия, принимаем огромное количество паломников из этой Церкви. Осенью у нас бывает до полутора тысяч украинцев, которые через Русскую духовную миссию посещают Святую Землю и сослужат с нами.

Мы принимаем официальных иерархов. Совсем недавно у нас был Владыка Онуфрий, и мы с ним вместе были на Гробе Господнем. Он там совершал богослужения. А перед этим он был у Патриарха Иерусалимского…И это пример того, что ситуация остаётся в Иерусалиме стабильно канонической, и нет никаких внешних признаков того, что она будет меняться.

Паломники с Украины рассказывают нам слёзно, как отнимаются у них храмы…я думаю, что вы в Эстонской Церкви нечто подобное когда-то уже пережили. Но люди все равно остаются в Украинской Православной Церкви – и это очень важно. Они не хотят уходить. У них храмы отнимают, а эти храмы потом – пустуют.

Это то, что когда-то происходило во время обновленчества. По сути, все храмы ушли в обновленческую Церковь. На весь город, скажем, были одна-две православные церкви, которые подчинялись Святейшему Тихону, а остальные – канонические. Ну и как мы их победили? Да просто…они опустели! И не надо было никому и ничего доказывать, проводить конференции и совещания…Просто люди перестали ходить в эти храмы – точка. И сначала пришлось им повесить на эти храмы замки, а потом большевики начали их разрушать, а те, которые уцелели, вернулись опять в Православную Церковь – очищенные.

Всё промыслительно получается. Надеюсь, что и на Украине так же все будет – Господь поругаем не бывает. Тем более, что Центры Православные – такие, как Киево-Печерская лавра или Почаевская лавра – готовы не только обороняться от раскольников, они готовы пострадать за Христа. В наше время это дорогого стоит. Ведь это не межрелигиозный какой-то конфликт, а внутрихристианский, внутриправославный конфликт. И люди делают свой выбор – они знают, что защищают: это осознанный, основанный на вере предков выбор.

- Отец Александр, как Вы можете объяснить, откуда духовная слепота в людях, которые остались с раскольниками? Неужели люди не видят: если человек духовного сана нарушает Догматы нашей Православной Церкви, нарушает Заповеди Христа, то как же он может быть праведным?

- Думаю, что это – дело привычки. Не вопрос убеждений, а личные симпатии или антипатии, иногда – просто близость к храму, в который всей семьёй ходили…Люди не до конца осознают проблемы канонического характера, догматического характера.

Вот, в своё время, когда уния (прим. ред: принятие католичества с сохранением восточного обряда) утверждалась в Западной Украине, в Западной Белорусии…или, например, Ужгородская, или ранее – Брестская уния…Каким образом раскольники смогли обмануть людей, так сказать, втереться в доверие? Понимаете, они служили в тех же облачениях, что и наши священники,  пользовались теми же церковными предметами, само богослужение ничем не отличалось от   Православного богослужения…  – и это сработало. В этом вот лукавство было! Ну и инертность людей играет свою роль: человек смотрит – есть храм в селе, ну и зачем он поедет в соседнее село, ведь этот храм рядом. Какая разница: Константинопольская юрисдикция или Московская – «разницы» нет!  В этом непонимании людском есть и наша вина – нельзя обходить острые вопросы, нужно объяснять людям, что в Церкви есть законы, нарушая которые человек нарушает строй жизни – уходит церковная основа бытия, которая должна быть основана на любви, на доверии, на внутренней солидарности. Это – не относительная вещь. Все в Церкви должно быть в пределах церковных норм и канонов, на которых Церковь Христова основывала свою жизнь практически на протяжении двух тысячелетий, и благодаря этому она и сохранилась до сегодняшнего дня.

Обновленцы, например, пытались нарушить каноны, ну и…исчезли естественным способом, то есть – их никто не уничтожал физически. А вот православных, которые жили на основе канонических преданий и правил, гнали, преследовали, расстреливали, ссылали в ГУЛАГ… а они – живы! Вопрос стоит не в подчинении кого-то кому-то! Это вопрос духовного дарования Церкви, живущей на основе многовекового предания и основывающей свою жизнь на этом. Быть верным Церкви – это естественная потребность человеческой души. И когда в стадо вторгается чужой пастырь в овечьей шкуре, то это должно вызывать у естественно правильно настроенного христианина моментальное отторжение. А если он так не настроен – духовенство тоже виновато. Может, это жёстко, но я так скажу: надо было собирать людей и проводить разъяснительные беседы, кстати говоря, как это принято в Заграничье – и Эстония уже вошла в Европу, так вот, например, во Франции и в европейских странах принято: литургия заканчивается – люди собираются все вместе, пастырь проводит  беседу – обсуждается  какая-то тема, потом – выпивается  чашка чая и….только тогда все расходятся по своим домам. Благодаря всему этому и воспитывается какая-то определенная сплочённость и солидарность людей. Образуется – община. Отношение отца и детей!

Понимаете, для любого человека иерархия церковная представлена определённым лицом. Для епархиального духовенства Архиерей является основой восприятия верности канонам Церкви и догматам. Для верующих тоже должно быть своё лицо. Это – священник! И если священник является действительно отцом своего прихода, тогда вопрос о высоких материях канонической принадлежности Церкви автоматически снимается. Вот такой стиль общения особенно дорог в немногочисленных приходах. Мы вот общались на приходе Святителя Николая в Копли, и мне было так приятно: я вспомнил Францию, где жил десять лет, будучи настоятелем небольшого храма в Париже, и вот такая же точно атмосфера: послужили, помолились, совершили крестный ход, пообщались – у всех пасхальное, очень радостное настроение. Потом – накрывается простой стол…И так всё замечательно – столько любви в людях, заботы, все что-то рассказывают, делятся радостью, с глубоким вниманием слушают Владыку и гостей. А потом – расходятся. И чувство такое – семья собралась и пообщалась. Семья! Вот это очень важно! Когда семейных дух превалирует, люди совершенно иначе воспринимают церковную жизнь. Это – особый уклад жизни, особые отношения. Милость Божия, когда приход становится действительно Семьёй.

Газета "Православный Собеседник", №7 (23), июлб 2019 г.